Сексуальность – это то, с чем люди уже рождаются, а не то, что они приобретают в момент получения паспорта или возможности покупать алкоголь и табак. Такой идеей когда-то З. Фрейд поразил научное сообщество. Сейчас этой мыслью никого не удивишь, однако, мы склонны не думать (в силу стыда) о том, что дети обладают своей сексуальностью. Она ведь ещё ложку не научилась держать, а до сексуальности тем более не доросла?
О чём идёт речь, когда мы говорим о детской сексуальности. Например, об осознании себя принадлежащим к какому-то полу (половой самоидентификации) и, в связи с этим, о понимании что делает девочку девочкой, а что делает девочку будто бы мальчиком («пацанкой»). О выборах того, с каким полом я хочу себя идентифицировать и через какое поведение (полоролевая идентификация). О границах собственного тела и об осознании, что это тело может получать неудовольствие от колючего свитера и удовольствие от прикосновения к мягким тканям.
Уже в детстве, в своей семье и вокруг себя девочка видит, что такое быть женщиной. Она смотрит на свою маму, которая, например, не доверяет мужчинам, выглядит обиженной на них и отчуждённой, несёт все тяготы жизни на себе или, наоборот, ждёт, что жизнь принесёт ей всё на блюдечке. Она (мать) любит свою женскую долю, материнство, хозяйство, бытование и прикасается к ней с любовью и уважением или играючи управляется с маскулинными делами и хорошо руководит большой компанией и делегирует все домашние дела мужу. Или, несмотря на то, какую роль себе выбрала эта мать, она всегда недовольна, истощена, озлоблена. Всё это считывает маленькая девочка и формирует своё представление о том, каково это быть женщиной. И у неё возникает или не возникает желание присоединиться к этой роли.
Помимо половой (внутренней) и полоролевой (внешней) идентификаций, в сексуальность входит также телесный компонент. Это то, как к нам прикасаются: происходит это функционально, с насилием, с нежностью или с учётом наших границ. Отношение значимых взрослых к нашему телу сильно влияет на то, как мы сами в будущем станем к нему относиться. Если мама гладит младенчика, а не только моет/кормит, то у него с большей вероятностью разовьются экстрагенитальные эрогенные зоны, тело будет более чувствительным и связь тела и психики будет крепче. Часто в кабинете я встречаюсь с клиентами, чьё тело и психика живут отдельными жизнями, что не помогает гармонизации интимной сферы. Но хорошая новость в том, что это исправимо.
Для нашего бессознательного не существует времени и пространства. И это, одновременно, мешает нам, так как способствует «застреванию» в травматичном «там и тогда» несмотря на то, что мы уже в безопасности и в «здесь и сейчас» нам ничто не угрожает. И, одновременно, это позволяет в кабинете психолога или в глубоких и близких межличностных отношениях исцелить те «там и тогда» и развязать завязавшиеся крепкими узелками струны души, ослабив напряжение. Снять уже наконец этот метафорический «колючий свитер» или узкие ботиночки.
Итак, вы взглянули на то, как формируется сексуальность в процессе детского психосексуального развития (ПСР) и из каких элементов она состоит (мы перечислили не все, но важные). Можно перейти к фильму «Пианистка», на примере которого мы поговорим про женскую идентификацию и задержку ПСР.
«Пианистка» – французский фильм режиссёра Михаэля Ханеке, снятый в 2001 году. Это экранизация одноимённого романа Эльфриды Елинек. В центре сюжета – жизнь преподавательницы музыки Венской консерватории, Эрики Кохут. Она живёт в большой квартире со своей матерью. Их отношения строятся на холодности и отчуждении. Эрика большую часть времени проводит в одиночестве, но однажды она становится объектом внимания студента, который начинает следить за ней и даже тайком приходит к ней домой. На этом фоне происходит раскрытие героини.
Кадр из фильма «Пианистка» / «La Pianiste», 2001 г.
Важно оговориться, что фильм для нас является возможностью заглянуть за ширму чьей-то вымышленной жизни и, заглянув, увидеть и узнать что-то о себе. Итак, начнём с изучения детско-родительских отношений в фильме. Когда мы думаем о матери героини, мы можем предположить в ней нарциссическую структуру. Мы видим, с какой отстранённостью и неэмпатичностью относится она к своей дочери.
Мать в фильме будто не видит в дочери человека и не относится к ней гуманно. Её отношение можно охарактеризовать как функциональное, она то хвалится дочерью, то разочарована ей. Разочарование проявляется тогда, когда дочь не соответствует ожиданиям матери.
Мама в фильме проявляется как искусный манипулятор, который контролирует каждый аспект жизни Эрики, проявляя гиперопеку. Стремление дочери сепарироваться, быть автономной и самостоятельной – это логичное и адекватное развитие всех детско-родительских отношений. Однако, то давление, которое оказывает мать на Эрику, не позволяет естественным процессам происходить. И Эрика, будто, идёт спиной вперёд по жизни, оглядываясь на свою маму и передавая всю свою жизненную энергию, чтобы обслуживать её потребности. У главной героини нет карьеры, она не состоялась ни как женщина, ни как мать. Она выглядит как взрослая только для своих учеников и случайных прохожих, но в душе она дитя.
Мы можем фантазировать, что мать Эрики, когда-то переживала свой опыт нелюбви и непринятия со стороны своей матери. И, не зная других моделей, имея обиду и ярость, отыгрывает тот же сценарий на своей дочери, вытряхивая из неё всё то, чего так и не получила в детстве от своей мамы.
Перейдём к собственно сексуальности Эрики. Героиня страдает от, вероятно, первичной и тотальной аменореи (у неё нет менструаций, хотя её возраст в фильме уже ближе к менопаузе, чем к менархе (первой менструации)). В психологии мы часто думаем о сигналах тела (болезнях и дисфункциях), как о возможном симптоме. О том, что тело через это проявление пытается нам что-то сказать или от чего-то защитить.
«Женское» в доме Эрики подвергается сильному нападению. Матери не нужна рядом конкурентка, ещё и с заведомым преимуществом в виде молодости. И тогда становиться девушкой и женщиной становится опасно, ведь, потеряв материнскую любовь и одобрение, ребёнок рискует остаться один и не выжить. Стратегией выживания Эрики становится имитация жизни (и менструации). Когда мать даёт бессознательный запрет на собственную жизнь младенцу и ребёнку, ребёнок часто вынужден бессознательно с этим согласиться. Если я не нужна матери, как самому близкому человеку, то нужна ли я этому миру? И тем более зачем этому миру мои гены (у Эрики отсутствуют менструации).
В жизни Эрики и её мамы появляется третий, её студент, мужчина по имени Вольтер. Мы говорим «третий», потому что в психоаналитическом понимании именно «третьим» в семье выступает отец для диады мать-дитя. «Третий» помогает разорвать симбиотическую (слияние) связь между ними, а значит, помогает каждому из пары начать/продолжить жить свою собственную жизнь, сепарировавшись.
Вольтер выступает в роли преследователя, который романтически заинтересован в отвергающей его Эрике, что уже может нам намекнуть на то, что Вольтер – это человек, который не видит границ других людей («красный флаг», как говорится в популярной психологии). Он будто уверен в собственном всемогуществе и знает, что получит то, что захочет, если пойдёт напролом. И он получает Эрику, которая и так привыкла быть маминым трофеем.
Эрика в их с мамой семье занимает не свою роль. Она выполняет роль своего отца, в том числе, поэтому её мать так реагирует на проявление женственности героиней (покупку платья). У неё есть фантазия о садомазохистической сцене с её матерью. Возможно, отец Эрики избивал или насиловал ее мать и это способ идентифицироваться с ним. А, возможно, это способ отыграть свою агрессию на том, кто не даёт жить собственную жизнь.
Мастурбаторный опыт Эрики так же свидетельствует нам о наличии запредельного напряжения у героини и о задержке психосексуального развития. Эрогенные зоны Эрики – это нос (она нюхает использованные салфетки в порно-салоне для удовлетворения) и глаза (она подглядывает за сексуальной жизнью других). Эрика не мастурбирует, не умеет быть в контакте с другими людьми и будто не имеет права на секс и даже на собственную жизнь.
Итак, на примере фильма «Пианистка» нам удалось увидеть взаимосвязь между материнскими перверсиями и женской идентификацией героини. Мы проследили взаимосвязь между детско-родительскими отношениями и воздействием нарциссической матери и ответом заморозки сексуальности ребёнка.
Автор: Сексолог, психоаналитик, член Ассоциации Сексологов России Дворкина Марина Витальевна